Главная \ ЭКВИЛИБРИСТИКА В ЛИНГВИСТИКЕ ИЛИ СУДЕБНАЯ ЭКВИЛИБРИСТИКА? \ ЭКВИЛИБРИСТИКА В ЛИНГВИСТИКЕ ИЛИ СУДЕБНАЯ ЭКВИЛИБРИСТИКА?

ЭКВИЛИБРИСТИКА В ЛИНГВИСТИКЕ ИЛИ СУДЕБНАЯ ЭКВИЛИБРИСТИКА?

30352

обвинительное заключение

    Я думаю, мои читатели должны знать о том, что на самом деле происходит сейчас в нашей области. Это надо знать каждому. И делать свои выводы. Не отмахиваться, не зажмуриваться, не делать вид, что это вас не касается. Это касается всех, потому за мной в очереди – каждый из вас. Каждый, кто промолчит…   

   Наши ходатайства, в том числе и ходатайство о проведении судебной независимой экспертизы моей публикации, 30-го декабря так и не были рассмотрены судьёй Кривошеевой. Но мы всё ещё надеялись на объективное рассмотрение дела с соблюдением законодательства, и у нас не было повода заявлять об отводе судьи. В тот день не было повода…

    Девятое января 2023 года. Второе заседание суда о признании меня виновной в мелком хулиганстве. И в этот раз у нас также не было повода заявлять об отводе судьи, так как никакой информацией, на основании которой можно и нужно было бы это сделать, мы не владели. На тот момент не владели.  

   Судья начала это заседание с приобщения к делу неожиданно появившихся новых доказательств стороны обвинения, а именно: телефонограмм, подтверждающих, якобы, тот факт, что оперуполномоченный Платонов приглашал меня в полицию на составление дополнения к протоколу, чего, естественно, на самом деле не было.

   В материалах дела изначально присутствовали две телефонограммы, которые я дословно процитировала в предыдущей публикации «Записки мелкой хулиганки», и которые доказывали тот факт, что дополнение к протоколу было составлено в моё отсутствие, и что меня не уведомляли о том, что оно будет составляться. А это является грубым нарушением моих прав, а также законодательства.

   И вдруг – новые телефонограммы от той же даты, что и первые, и с тем же временем, но совершенно другого содержания???

   Судья предложила моим защитникам высказать своё мнение по поводу этих неожиданно появившихся телефонограмм.

Е. Михеев: – Ваша честь! В этом деле, которое лежит у вас на столе, должны содержаться все необходимые документы для его рассмотрения. Так гласит Кодекс об административных правонарушениях. И какие-то дополнения в ходе судебных разбирательств, по нашему мнению, вообще невозможны, в том числе и опрос свидетеля. То есть документы, содержащиеся в деле, должны давать ответы на все вопросы. А их там нет! Суд, конечно, сам решает, приобщать или нет, но мы возражаем!

О. Унтевский: – … В деле уже имеются телефонограммы с указанной той же датой и тем же временем. Изменить содержание этих телефонограмм, я полагаю, является невозможным. Так ведь можно и до абсурда дойти. Я возражаю, ваша честь!

Я: – … Я вообще не понимаю, как можно менять документы в деле?..

Судья Кривошеева: – (А она, видимо, понимает, как это можно делать?). Суд на месте определил приобщить эти документы к делу и дать им оценку в совещательной комнате. Ходатайства перед началом заседания есть7..

Е. Михеев: – Мы подавали ходатайства…

Судья Кривошеева: – Я имею в виду – на данный момент? Свидетели явились на заседание…

Е. Михеев: – Мы вообще против допроса свидетелей.

Судья Кривошеева: – Начинаем опрос свидетелей…

   Первой вошла свидетель Гузева – «специалист-многостаночница». Место её работы – «Институт развития образования», который, если не ошибаюсь, раньше назывался Институтом повышения квалификации учителей и работников учреждений дошкольного образования. Название поменялась, а суть его деятельности – нет. Специализация Гузевой – преподаватель русского языка. Имеет диплом школьного учителя. Специалистом в области лингвистических исследований не является.

 Судья Кривошеева: – … Вы были опрошены … по содержанию статьи, опубликованной в «Газете на Дом» с названием «Такую модернизацию здравоохранения ещё никто не проводил». Вы, как специалист, к каким выводам пришли?

IMG_20230112_202045

(На фото: "специалист" Гузева)

Н. Гузева: – Ну… вопросы были, касались, имеется ли в данной статье оскорбительное получается содержание какое-либо. Э-э, проведя анализ…

Судья Кривошеева: – То есть вы читали статью? Зачитывать её не надо?

Н. Гузева: – Да нет, наверное… И… соответственно в этих материалах, ну-у как мне показалось, присутствует несколько лексических оборотов, ну.., наверное могут служить той отправной точкой, что можно говорить, что всё-таки видение оскорбления, уничижения присутствуют. В данной ситуации, возможно, это лишь только моё личное мнение, а не мнение, допустим, всех читателей, которые будут рассматривать эту газету…

Судья Кривошеева: – Нет, скажите, пожалуйста, вы – как специалист! Мы не рассматриваем какое-то мнение. Вот по формулировке, по изложению данной статьи применение таких слов как «даже дурак», да, в том числе, и лицо, которое упоминается в статье – Ростислав Гольдштейн, они как-то взаимосвязаны?

Н. Гузева: – Да!!! Дело в том, что потому что, простите за… немножечко сумбурное э-э-э, даже дурак, э-э-э, самый далёкий человек, там… далёкий от медицины человек, как там трактуется, у нас используется в одном абзаце и далее через некоторое э-э-э словосочетание слов мы видим использование номинации нашего руководителя и в принципе здесь как раз-таки э, вот те лексические обороты подводят нас к тому, что мы…

Судья Кривошеева: – А какие именно лексические обороты?

Н. Гузева: – Как раз-таки вот те самые: «самый далёкий» и «дурак» и далее через следующий у нас э, синтаксическая конструкция, у нас присутствует имя Ростислава Гольдштейна, во-от… и получается э-э, мы волей-неволей понимаем, что здесь речь идёт э-э, ну об этом человеке, э, что волей-неволей его называют (специалист-лингвист, обладательница, видимо, высокого стиля русского языка вдруг замолкает, выдерживая долгую паузу, и наконец, находит замену слову «дурак») так! В данной статье. (облегчённо выдыхает). Опять-таки в данной ситуации это, наверное, моё мнение…

Судья Кривошеева: – Вы, как специалист, давали свои объяснения. Это ваше личное мнение, или это ваше мнение, как специалиста, имеющего специальное образование?

Н. Гузева: – Специальное образование? Ну да, специальное образование.

Судья Кривошеева: – То есть как специалиста, а не как гражданина Российской Федерации?

Н. Гузева: – Ну, наверное, да.

Судья Кривошеева: – Так наверное, или да? Вас допрашивали, как специалиста.

Н. Гузева: – Как специалиста, да… Для того, чтобы понять толкование этих слов и прочее э-э…

Судья Кривошеева: – Скажите, пожалуйста, а вот вашего образования достаточно, чтобы лингвистический анализ текста проводить?

Н. Гузева: – (долгое молчание) Я в принципе проводила…

Судья Кривошеева: – Достаточно, да?

Н. Гузева – Ну да… Я изучала русский язык, лингвистический анализ…

Судья Кривошеева: – Что ещё вы изучали?..

Н. Гузева: – Ну, я сейчас не готова сказать… я не помню…

Судья Кривошеева: – … Скажите, пожалуйста, вот изложенные выводы вы подтверждаете и изложенную информацию: «по существу заданного вопроса пояснила следующее…», и так же выводы, что в статье присутствуют оскорбительные фразы в отношении представителя органов власти…, подтверждаете эти выводы?

Н. Гузева: – Да…

Судья Кривошеева: – Вопросы будут к специалисту?

Е. Михеев: – Я всё-таки хотел бы степень вашей квалификации уточнить. У вас есть какие-то документы, подтверждающие, что вы проходили какое-то обучение, кроме студенческого, в области лингвистики и филологии?

Н. Гузева: – Ну, наверное, это курсы повышения квалификации… Э-э, если вы имеете в виду курсы экспертов, э, у меня было, э, на сегодняшний момент у меня эти курсы они уже просрочены. То есть мне надо будет проходить далее, э, чтобы проводить экспертизы различного уровня…

Судья Кривошеева: – То есть срок лицензии у вас истёк?

Н. Гузева: – Да, правильнее сказать так.

Е. Михеев: – …Вы сказали, что проходили курсы повышения квалификации. В какой области?

Н. Гузева: – В лингвистике.

Е. Михеев: – Но эти курсы, если они были, они ж не просрочены. Где документы, подтверждающие это повышение квалификации в области лингвистики? Ни одного документа нет. Вы – учитель русского языка. Так? Вы пишите здесь: «я являюсь специалистом в области культурологии, лингвистики, социолингвистики, этики». У вас есть подтверждающие документы, что вы являетесь специалистом в этих областях? Я вот, например, инженер по ремонту артиллерийского вооружения. Так я что, могу прийти в суд и сказать, что я инженер по ремонту автомобилей и давать какие-то пояснения?

Н. Гузева: – Я поняла ваш вопрос. Дело в том, что есть определённая переподготовка и… получается… далее также курсы повышения квалификации.

Е. Михеев: – Ну, значит, вам же вручали там в торжественной обстановке диплом о том, что вы прошли переобучение на лингвиста?.. Почему вы решили, что вы специалист в области лингвистики?

Н. Гузева: – Подождите. У нас никто не отменял степень, э-э, доцента, э-э-э, высшего аттестационного комитета.

Е. Михеев: – Хорошо. Вы доцент в области лингвистики?

Н. Гузева: – Нет. Русского языка!

Судья Кривошеева: – Вы считаете, что этого достаточно для того, чтобы давать лингвистические заключения?

Н. Гузева: – Ну, по крайней мере, раньше мне этого было достаточно.

Е. Михеев: – А документов нет!

О. Унтевский: – Скажите пожалуйста, а каким образом вы были приглашены 6-го декабря 2022 г. на этот опрос?

Н. Гузева: –… Э, я работала на работе, и не могла отлучиться. Соответственно, ко мне приезжали специалисты с материалами статьи, которые были на этих носителях, на электронных, ой, как там? Ну в общем, на ноутбуке.

О. Унтевский: – В рамках чего, в рамках какой процедуры проводился данный опрос?

Судья Кривошеева: – Если вы не знаете, можете не отвечать. Можете сказать, что не знаете.

Н. Гузева: – Э-э, я, наверное, всё-таки не знаю.

О. Унтевский: – А разъяснялись ли вам права и обязанности в рамках этой процедуры, предупреждались ли вы о чём-то в рамках этой же процедуры?

Н. Гузева: – М-м-м-м…, наверное, тоже скорей нет.

О. Унтевский: – То есть вы дали свои выводы без разъяснения прав и обязанностей, без предупреждений. Ну а теперь вы подтверждает эти выводы, но уже после того, как вас предупредили. Да?

Н. Гузева: – Ну-у, вот только то, что мной было сказано.

О. Унтевский: – А вот такой автор Михельсон: «Русская мысль и речь», «Ходячие и меткие слова» – вам известен такой автор?

Н. Гузева: – (не очень уверенно) Да…

О. Унтевский: – А вам известно, что этим автором, например, слову «дурак» посвящено несколько страниц?

Н. Гузева: – (очень неуверенно) Э-э, я думаю, да…

О. Унтевский: – Интересно. А как вы Гоголя читаете? Там есть такая фраза…

Судья Кривошеева: – Это вопрос не по существу.

О. Унтевский: – Но нам сказали, что нельзя использовать слово «дурак» …

Судья Кривошеева: – Мы всё-таки дело рассматриваем.

Е. Михеев: – Но и вопрос квалификации специалиста, в том числе…

О. Унтевский: – Скажите, какие персоналии ещё в данной статье были описаны, кроме Ростислава Гольдштейна?

Н. Гузева: – Э, насколько я помню, Жуков…

Судья Кривошеева: – Если вы не помните, давайте, вот перед вами текст…

О. Унтевский: – То есть были в статье иные персоналии?

Н. Гузева: – Были.

О. Унтевский: – Жуков?

Н. Гузева: – Да!

О. Унтевский: – И Хромова?

Н. Гузева: – И… Да! Как-то они назывались: М-м-м-м…

Е. Михеев: – Банда?

Н. Гузева: – М-м-м…

О. Унтевский: – А Хромова кем представлена в статье? Не помните?

Н. Гузева: – Не помню.

О. Унтевский: – А какие виды деятельности описаны в указанной статье?

Н. Гузева – (долгая пауза).

Я: – Нормальный «специалист»!

О. Унтевский: – Не можете сказать?

Н. Гузева: – Дело в том, что мне на какой вопрос нужно было ответь, я на него ответила. И-и, далее анализировать заново этот материал, э, возможно его можно посмотреть под другим углом, то есть ракурсом. Возможно, нужно посмотреть все персоналии…

О. Унтевский: – У меня нет больше к вам вопросов.

   А у меня были. Я слушала эту «многостаночницу» и никак не могла понять: о каком анализе публикации она может говорить, если даже не помнит, а может, и не знает, о ком вообще эта публикация и кто мною упоминается в ней???

   Нет там ни фамилии Жукова, ни фамилии Хромовой! Нет их там! Речь идёт о департаменте здравоохранения, о его так называемом руководстве, но никаких имён я в публикации не называю! И, да, госпожа Гузева, да: для того, чтобы иметь право говорить о концепции всей публикации, заявлять о синтаксических конструкциях и лексических оборотах в ней, нужно её сначала, как минимум, прочесть!

    В конце концов, судья стала читать этой даме мою статью. Прочитав её полностью, она снова задала вопрос:

– Так, скажите, пожалуйста, возвращаясь к словам «далёкий от медицины» и «даже дурак», связь между ними и должностным лицом какая?

Н. Гузева: – (пауза) Как это указано в э…

Судья Кривошеева: – То есть подтверждаете…

Н. Гузева: – Да.

    А дальше я попыталась воспользоваться своим законным правом на защиту и задать этому «специалисту» вопросы. Обратите внимание, уважаемые читатели, как реагировала судья Кривошеева на мою попытку защитить себя.

Я: – Скажите, пожалуйста, вы имеете какое-то отношение к профессии патологоанатома?

Судья Кривошеева: – Вопрос снимается. Он не имеет отношения к делу.

Я: – Хорошо. Скажите, а вы имеете отношение к профессии слесаря?

Судья Кривошеева: –Снимается! (перебивая меня).

Я: – (всё равно продолжаю) Или вы далёкий от этой профессии человек?

Н. Гузева: (молчит).

Я: – Мой вопрос имеет отношение к тому, о чём говорит госпожа, называющая себя специалистом. Словосочетание «далёкий от медицины человек» является на ваш взгляд оскорбительным?

Н. Гузева: – (долго молчит). Она дальше переходит…

Я: – А куда она переходит? Там стоит точка! Скажите, пожалуйста, специалист, там, где стоит точка, имеется в виду переход, или для этого нужна всё-таки запятая? Ну скажите мне, как специалист!

Н. Гузева: – Там ближайший контекст…

Я: – Какой контекст???

    (Вот что хотите со мной – делайте, уважаемые читатели, но я никогда не слышала, что контекст какого-либо литературного текста бывает каким-то ближайшим или каким-то дальним. А ведь я окончила два гуманитарных вуза. И во втором – в Санкт-Петербургской академии театрального искусства меня учили законам драматургии, правилам построения литературного изложения, стилистике изложения, жанрам и т.д всемирно известные, написавшие много книг люди, и каждый из них – в статусе не ниже профессора).

Н. Гузева: – (молчит).

Я: – И всё-таки далёкий от медицины человек – это оскорбительное выражение? Вот я, например, далёкий от медицины человек, я по профессии драматург, режиссёр, журналист…

Судья Кривошеева: – (перебивая меня). Скажите, пожалуйста, вот давая это заключение, вы в совокупности оценивали фразы изложенные, смысл текста изложенный?

Н. Гузева: – Ну да…

Я: – Я бы хотела всё-таки уточнить…

Судья Кривошеева: – (перебивая меня). Скажите, пожалуйста, а в зависимости от знаков препинания меняется смысл текста в данном случае?

Н. Гузева: – Ну, значит, в ближайшем контексте влияет на значение…

Я: – Согласно закону о лингвистической экспертизе, госпожа специалист…

Судья Кривошеева: – (перебивая меня). По закону, что она у нас не эксперт, а в качестве специалиста.

Е. Михеев: – Вот Олег Алексеевич вас спросил, анализировали ли вы весь текст в целом. Вы сказали, что нет, что анализировали только в той части, которая касается вопроса, заданного вам сотрудником ФСБ. Это правильно?

Н. Гузева: – Здесь содержится ответ на тот вопрос.

Судья Кривошеева: – Скажите, пожалуйста, вот после того, как суд огласил в полном объёме текст статьи, вы подтверждаете свои выводы?

Н. Гузева: – Ну да…

Е. Михеев: – Да? Тогда у меня вопрос…

Судья Кривошеева: – (перебивая моего защитника). На основании эти выводы, они сделаны на основании содержания всей статьи? Или всё-таки вырвав их контекста абзацы, вы делаете такой вывод?

Н. Гузева: – Да нет…

Судья Кривошеева: – На основании содержания всей статьи?

Н. Гузева: – (кивает).

Е. Михеев: – Это вы сейчас такой вывод сделали, или когда давали пояснения 6 декабря?

Н. Гузева: – Естественно вот…

Е. Михеев: – Но вы же перед этим сказали, что анализировали только часть статьи. Просто мне интересна ваша логика. Вот здесь написано: «Так называемый руководитель здравоохранения…». Это же не Гольдштейн?

Н. Гузева: – (молчит).

Судья Кривошеева: – Это не вопрос…

Е. Михеев: – Я хочу понять, делал ли специалист анализ того, относятся ли эти слова к этим людям, вообще к кому-то, а не к Гольдштейну?

Н. Гузева: – Я думаю, здесь изложено…

Судья Кривошеева: – То есть вы подтверждаете тот ответ, который дали ранее?

Н. Гузева: – Да…

    В течение тридцати минут я наблюдала, как судья пыталась меня убедить в том, что какая-то сомнительная тётенька, которой приснилось, что она специалист в области лингвистики, действительно является таковой. В течение тридцати минут я наблюдала, как судья Кривошеева, перебивая меня и лишая таким образом возможности задавать вопросы этой, на мой взгляд, «специалистке - эквилибристке в области лингвистики», на мой взгляд, лишала меня возможности предметно защищаться.

    А затем в течение ещё почти полутора часов я наблюдала почти такой же «цирк», но с участием уже других действующих лиц – полицейских.

Первое действующее лицо – оперуполномоченный майор Платонов.

 Судья Кривошеева: – Вы принимали участие при производстве дела об административном правонарушении Голубь Елены Николаевны…, если да, то какое?

А. Платонов: – Созванивался с Еленой Николаевной, приглашал её в городской отдел полиции…

Я: – Что???

Судья Кривошеева: – А когда вы созванивались с Еленой Николаевной?

А. Платонов: – 21-го декабря… Дело в том, что у меня телефон 4-го января полностью слетел… Я ещё полностью его не восстановил. Это скриншоты ещё с того телефона…

   И судья принимает и показания этого свидетеля, и скриншоты не известно, чего, которые есть только на бумажке, а в его телефоне, как он сам сказал, отсутствуют, и составленные им новые телефонограммы с другим текстом, но с прежним хронометражем. Хронометраж первоначальной абсолютно достоверной телефонограммы составлял 29 секунд.

    А текст новой телефонограммы, составленной тем же майором Платоновым, минимум в три раза длиннее, и его озвучка занимает больше минуты, поэтому, если найдётся хоть один человек, который сможет зачитать этот новый текст за 29 секунд, ему, по моему глубокому убеждению, должны будут вручить Нобелевскую премию!

    Но судья Кривошеева подшивает в дело эти новые телефонограммы. Решение о направлении запроса в «Билайн» о предоставлении распечатки звонков она не принимает, а просто верит на слово майору Платонову, также, как и поверила на слово полицейской начальнице Зверевой, «многостаночнице» Гузевой, и как дальше поверила на слово майору Бикеевой, утверждавшей, что она слышала, как Платонов меня приглашал в полицию на составление дополнения к протоколу.

    Я бы сказала, что нам попалась очень доверчивая судья, но даже при этом у нас не было оснований заявлять об отводе судьи.  

    После окончания допроса так называемых свидетелей, судья Кривошеева вновь не стала озвучивать своё решение относительно наших ходатайств, в том числе ходатайства о проведении независимой судебной лингвистической экспертизы моей публикации, и назначила следующее заседание на 11 января.

    Это было последнее судебное заседание, на котором судья должна была огласить своё решение. На него пришли только мы. Ни полицейских, ни «простых слушателей» из правительства ЕАО перед залом судебных разбирательств не наблюдалось. Мы вошли в зал.

    И тут судья Кривошеева вдруг сообщает, что она обязана предупредить нас о наличии обстоятельства, которое может вызвать у нас сомнение в её объективности, а именно: жена её родного брата работает то ли в правительстве ЕАО, то ли, конкретно в аппарате губернатора ЕАО.

    А после этого сообщения судья Кривошеева с безмятежной улыбкой на лице задаёт нам вопрос:

– Будете заявлять об отводе судьи?

    Повторяю: это произошло в последний день разбирательств, когда всё дело уже было рассмотрено. А ведь, согласно существующему закону, если я правильно его понимаю, отвод суда должен заявляться до начала судебного разбирательства, то есть до начала рассмотрения дела по существу.

    В общем, повод для заявления об отводе судья Кривошеева нам дала, но тогда, когда заявлять об этом отводе уже не имело, на мой взгляд, никакого смысла.

    А теперь решение судьи Кривошеевой по поводу нашего ходатайства:

– … Суд, рассмотрев ходатайство защитников Унтевского и Михеева о назначении судебной лингвистической экспертизы, … считает необходимым в его удовлетворении отказать, поскольку считает возможным рассмотреть дело по имеющимся в деле доказательствам…

    Далее, после небольшого перерыва судья Кривошеева – близкая родственница сотрудницы то ли правительства ЕАО, то ли аппарата губернатора огласила резолютивную часть своего решения:

– … Признать Голубь Елену Николаевну… виновной в совершении административного правонарушения… и назначить наказание в виде административного штрафа…

    Постановление может быть обжаловано в суд Еврейской автономной области…

    Всё! Достаточно! Этой информации пока вполне достаточно для того, чтобы жители Еврейской автономной области понимали, во-первых, что на самом деле происходит сегодня в нашем регионе, а во-вторых, что сегодня – я, а завтра на моём месте может оказаться любой из вас…

Елена ГОЛУБЬ

    P.S. Уважаемые читатели! Газете очень нужна ваша помощь.

Ваши добровольные пожертвования – гарантия существования «Газеты на Дом». Вы можете перечислить любую сумму денег на карту Сбербанка 2202 2061 5812 2247 МИР, если, конечно, хотите, чтобы газета продолжала рассказывать о том, о чём молчат другие СМИ.

Заголовок блока
IMG_20200320_124358_4 Sledstvennyj_komitet_Rossii 
Телефон:
Яндекс.Метрика